Страницы жизни

Осенью 1971 года Шостакович отдыхал в Барвихе, где встречался с Чингизом Айтматовым. 20 апреля 1971 года Шостакович присутствовал на концерте Бенджамина Бриттена и Питера Пирса в Большом зале Московской консерватории. 28 мая он посетил в Большом театре премьеру балета Сергея Слонимского «Икар».

Исполнение Четырнадцатой симфонии (ор.135) в Германии и США.
Д.Шостакович – делегат XXIV съезда КПСС.
Сочинение Пятнадцатой симфонии (ор.141).

28 ноября 1971 г., Жуковка.

«Я очень соскучился по Ленинграду. Когда я в кино или по телевидению вижу Неву, Исаакия и т. д., у меня набегают слезы на глаза...»

«Были бури и войны, борьба и труд. Было горе, и была великая радость побед. Можем ли мы, советские художники, изъять свое искусство из этого жизненного процесса? Нет, конечно! Все мы принадлежим своему времени, кровно связаны с ним. Судьба государства, судьба народа всегда была и будет личной судьбою каждого из нас. Такова одна из важнейших черт советского художника, воспитанная в нас нашим обществом, нашей родной Коммунистической партией».

26 января 1971 г., Жуковка.

«Завидую Вам, что Вы сейчас живете в Репино. Очень там хорошо. Я мечтаю о поездке в Репино, но сейчас мне назначены довольно серьезные медицинские процедуры и поэтому, в течение трех месяцев мне нельзя уезжать из Москвы. А потом наверное и вовсе нельзя будет куда либо ездить из-за все возрастающей моей беспомощности.
Берегите здоровье. А о моих жалобах никому не говорите.
Просьба у меня к вам: перепишите Ваши песни на слова Цветаевой и подарите их мне. Пока они выйдут из печати, пройдет время. А я их очень люблю и хочу их иметь у себя, чтобы иногда их играть.
Сыграли ли Вашу 3-ю симфонию? Если да, то хорошо ли. Кто дирижировал?
Мне понравилось Ваше письмо. Понравилось, что Вы так горячо относитесь к своим делам. Так и надо».

9 февраля 1971 г., Москва.

«Вчера в Доме композиторов был Ленинградский концерт. Я прослушал первое отделение, т. е. Вторую скрипичную сонату Пригожина, вокальные произведения Архимандритова и Октет Г. Уствольской.
Октет на меня произвел столь сильное впечатление, что я не смог себя заставить слушать второе отделение...
Октет меня вымотал и лишил сил на дальнейшее слушание. Удивительно прекрасная и сильная музыка...»

10 февраля 1971 г.

«Уважаемая Анна Ивановна! Прошу Вас выслать мне решение суда и другие материалы по обвинению Вашего сына, так как без них я не могу обратиться с ходатайством о помиловании
Д. Шостакович».

4 апреля 1971 г.

«Начинается футбольный сезон. По инерции я болею за «Зенит»; хотя это боление порой доставляет больше огорчений, чем радостей».

3 мая 1971 г.

«Хожу я по лестницам плохо. При простой ходьбе сильно задыхаюсь. Пора на покой».

26 августа 1971 г.

«Работал я над ней [симфонией] много. До слез. Слезы текли из глаз не потому, что симфония печальная, а потому, что сильно уставали глаза. Я даже показался окулисту, который порекомендовал мне сделать в работе небольшой перерыв. Этот перерыв достался мне очень трудно. Когда работается, то отрываться от работы мучительно».

7 октября 1971 г.

В Министерство социально обеспечения РСФСР. Министру тов. Комаровой Д.П.
«Уважаемая Домна Павловна! Трижды обращается ко мне за помощью мой избиратель Климачев П.А. (Горьковская обл., Воротынский р-н, поселок В.-Сурск, ул. Кирова, № 12, инвалид 2-й группы, с просьбой помочь установить ему пенсию. Пересылаю Вам его заявление и 5 документов, присланных мне, и убедительно прошу о следующем:
1. Не пересылать его заявление и документы в Райсобес по месту жительства.
2. Поручить опытному вашему референту, в виде исключения, рассмотреть его просьбу в Министерстве и помочь получить какую - либо пенсию.
3. П. А. Климачев – старый человек, 1894 г. рождения, инвалид, лежащий в постели без движения.
О результатах прошу сообщить.
С уважением, Д. Шостакович».

28 ноября 1971 г., Барвиха.

«Мне дано наставление: полностью изъять из рациона никотин, крепкий чай и крепкий кофе. Это меня огорчает.
Береги здоровье. Ужасно тяжело делается, когда его потеряешь. А всякого рода инфаркты подкрадываются незаметно. Тем не менее, когда почувствуешь, что ты не получаешь удовольствия от первых стопок водки, значит дело дрянь.
Я заметил, что еще в Репино водка не доставила мне радости. А это означало, что инфаркт приближается. В этом случае сразу обратись к врачу. А еще лучше совсем не пей или соблюдай строгую умеренность.
...8-го января намечается премьера моей 15-й симфонии. Дирижировать будет Максим, который за последнее время сделал очень большие успехи».

30 декабря 1971 г., Жуковка.

«Со мной случился в сентябре инфаркт.
Сейчас я очень слаб. Руки и ноги очень мне плохо служат. У меня мало надежд на восстановление сил.
Поэтому грущу».

Борис Тищенко:

«В этом коттедже часто отдыхал и работал Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Его очень тянуло сюда, в Репино, на берег Финского залива. Он не любил жаркого открытого солнца, а здесь всегда такая погода, которая ему нравится, много пасмурных дней, он любил, когда немножко моросит дождик, это создавало у него хорошее творческое настроение. И в этом коттедже он бывал. Почти каждый год, а иногда по несколько раз в год.
...Часто можно было, проходя по дорожке мимо этого коттеджа, видеть его лицо, склоненное над очередной партитурой. Дмитрий Дмитриевич работал почти всегда, он не любил свободного времяпрепровождения. Не работал он только тогда, когда, как он говорил, у него что-то не получалось, а не получалось у него очень редко. И вот в эти моменты он был нервозен, расстроен, немножечко так скороговорчив. Но эти периоды быстро кончались, и когда сочинение у него шло, он опять становился дружелюбным, веселым, шутливым, разговорчивым.
Я помню, на вопрос: «Что вы сейчас делаете?» – он ответил: «Я сейчас начал новую симфонию». «Что это за симфония?» – спросил я у него. Он сказал: «Я хочу, чтобы получилась веселенькая симфония». Это его слова.
Дмитрий Дмитриевич всегда находил слова немножко парадоксальные, и за ними скрывалось гораздо большее, чем тот обыденный прямолинейный смысл, который заложен в этом слове.
Он сидел, работал и можно было видеть иногда его лицо, склоненное над нотами, через окно».

Ирина Шостакович,
вдова композитора:

Дружба в таком старинном смысле, это сердечная привязанность и потребность в друг друге. Несколько таких дружб было в жизни Дмитрия Дмитриевича, и они прожили с молодости до разлуки взаимной. Я бы назвала Ивана Ивановича Соллертинского, смерть которого Дмитрий Дмитриевич тяжело переживал. Исаак Давидович Гликман жив и сейчас – это профессор Ленинградской консерватории, знаток музыкального театра. Я бы еще назвала Льва Оскаровича Арнштама, которого Дмитрий Дмитриевич знал с молодости, лет с 14–15. А потом он работал в театре Мейерхольда, увлекся кино и стал режиссером, и ко всем его фильмам музыку писал Дмитрий Дмитриевич. Были очень теплые и сердечные отношения с Григорием Михайловичем Козинцевым. И одно из его последних обращений к Григорию Михайловичу – письмо о том, что если Григорий Михайлович соберется снимать фильм «Невский проспект», – чтоб он пригласил Дмитрия Дмитриевича в качестве композитора на этот фильм. Что касается исполнителей, то я бы назвала Давида Ойстраха, Евгения Александровича Мравинского, он очень любил общество бетховенцев – квартет имени Бетховена, и это тоже довоенное знакомство. Нину Львовну Дорлиак, с которой он был знаком с консерваторских лет. Из московских исполнителей он ценил и много общался с Ростроповичем и Галиной Вишневской, они сделали премьеры нескольких его сочинений.
Дмитрий Дмитриевич придавал большое значение тому, как будет его сочинение представлено публике, он всегда участвовал в репетициях. И труд этих первых исполнителей, их талант и вдохновение во многом определяли дальнейшую судьбу сочинений. В этом смысле они – ключевые фигуры. И можно им только низко поклониться, потому что первые исполнители его сочинений были люди выдающегося таланта.

 


назад