Страницы жизни

В январе 1958 года в нескольких городах Болгарии Шостакович выступал в своих авторских концертах как солист и участвовал в исполнении Квинтета и Трио № 2 с Квартетом им. Бетховена. 25 июня 1958 года Шостаковичу была присвоена степень почётного доктора Оксфордского университета. 8 октября 1958 года Шостакович приехал в Финляндию по случаю получения международной премии им. Яна Сибелиуса.
18 марта 1958 года в Москве в Большом зале консерватории открылся I Международный конкурс им. П.И. Чайковского. Конкурс открыл Д.Д. Шостакович, который до конца жизни оставался бессменным председателем Оргкомитета конкурса.
В конце мая 1958 года Шостакович находился в Париже, где в концертах Национального оркестра радио Франции под управлением Андрэ Клюитанса прозвучали Одиннадцатая симфония и два фортепианных концерта в исполнении автора.

Председатель оргкомитета Международного конкурса им. Чайковского.
Провозглашение Шостаковича Командором Ордена искусств и литературы в Париже. Авторский концерт во дворце Шайо.
Присвоение звания почетного доктора музыки Оксфордского университета и члена Королевской музыкальной академии в Лондоне.
Присуждение премии им. Яна Сибелиуса.
«Леди Макбет» в Ла Скала (ор.29/114).

5 мая 1958 г., Горький.

«Я чувствую себя очень усталым. Мне надо сидеть дома и раскладывать пасьянсы...»

6 сентября 1958 г., Москва.

«Когда пишу, рука очень устает. Играть могу лишь медленно и пианиссимо. Заметил это, когда был в Париже...»

19 сентября 1958 г, Москва.

«Мое пребывание в больнице подходит к концу... Думаю о своих произведениях «Леди Макбет» и 4-й симфонии. Я не очень верю, что эти произведения прозвучат, но балую себя воображением...»

5 мая 1958 г, Горький.

«Играю плохо. Почему-то сильно отстает правая рука. Видимо, 7-го или 8-го отбываем в Италию, а потом во Францию. Вернемся в первых числах июня. Май богат событиями. 10-го день рождения Максима, 30-го день рождения Гали. 19-го мая исполнится 25 лет моей женитьбы на Нине. И все эти даты я буду на чужбине.
Предстоящая поездка меня не радует. Я чувствую себя очень усталым. Мне надо сидеть дома и раскладывать пасьянсы».

6 августа 1958 г., Болшево.

«Мы почти безвыездно живем на даче.<...> Хочу теперь постоянно жить на даче. В Москве я почти не спал. Излишний шум мешает и раздражает.
Скоро уже Вам надо быть в Москве. Максиму 26-го надо быть в консерватории.
Подумала ли ты, как тебе развлекаться и отдыхать от твоих занятий.<...>
Вообще надо пользоваться свободным временем и проводить это время вне города.
В общем, ты растешь и взрослеешь. Была маленькой, теперь становишься большой. Время идет. А любовь в жизни – это самое главное. И кроме того это, дело очень серьезное и ответственное. Тут всегда должно быть гармоничное сочетание чувства и рассудка.
Мне очень хочется, чтобы твоя жизнь сложилась хорошо, чтобы ты всегда была здорова и счастлива.
Крепко тебя целую. Папа.
Поцелуй Максимку и передай привет ребятам. Не води машину, а то попадешься мильтону, неприятностей не оберешься. Ни в коем случае не пейте водку. Это я запрещаю категорически. Сообщите, как дела и вообще жизнь. Папа».

6 сентября 1958 г., Москва.

«В больнице пробуду по крайней мере до начала октября. Так позавчера решил консилиум из профессоров – жрецов науки. У меня ослабела правая рука. По ней часто бегают мурашки. Не могу поднимать тяжести. Пальцами могу зацепить любой чемодан. А вот повесить пальто на вешалку мне трудно. Трудно чистить зубы. Когда пишу, то рука очень устает. Играть могу лишь медленно и pianissimo. Заметил я это, когда был в Париже. Я там еле-еле играл на концертах. Не обратил внимания. Жрецы науки на мой вопрос, как называется эта болезнь, ничего толком не ответили и приговорили меня к пребыванию в больнице до начала октября. На всякий случай тренирую руку. Каждый день упражняюсь в писании всех букв алфавита, всех цифр и разного рода фраз, вроде «Маша ест кашу», «Поп чешет пуп». Но, Боже мой, до чего это трудно. Никаких успехов, никакого продвижения вперед. Очень у меня отсталая левая рука».

19 сентября 1958 г., Москва.

«Мое пребывание в больнице подходит к концу. Думаю, что числа 25-го буду уже дома. Рука моя чувствует себя лучше. Однако концертной деятельностью в ближайшее время вряд ли мне придется заниматься. В свободное время (а у меня его много) думаю о своих произведениях «Леди Макбет» и 4-й симфонии. И очень мне захотелось послушать и то и другое. Я не очень верю в то эти произведения прозвучат, но балую себя воображением и внутренним слухом».

25 сентября 1958 г., Москва.

«Чувствую себя лучше. Рука пишет. Скоро выйду из больницы».

19 декабря 1958 г., Москва.

«Я аккуратно посещаю репетиции моей оперетты. Горю со стыда. Если ты думаешь приехать на премьеру, то советую тебе раздумать. Не стоит терять время для того, чтобы полюбоваться на мой позор. Скучно, бездарно, глупо. Вот все, что я могу тебе сказать по секрету».

Зинаида Гаямова,
секретарь Д.Д. Шостаковича:

«По приезде из Комарово (это кажется было 8-го августа), Д.Д. сразу же начал лечиться, жалуясь, что у него болит правая рука...»

«В Ленинграде меня встретили Галина Дмитриевна с сыном. Приехала я вечером. После ужина и чая, когда мы укладывались спать, она много интересного мне рассказала. До 3-х часов ночи мы с ней разговаривали. А рассказала она мне следующее: Д.Д. очень несчастлив с Маргаритой Андреевной, он жаловался ей, что живет рядом с человеком, совершенно для него чужим. Что он ее никогда не любил и не любит, что был даже такой момент, когда он, взяв билет в Ленинград, написал ей письмо, что жить с ней не может, и даже опустил это письмо в почтовый ящик. Но неожиданный звонок из ЦК заставил его остаться в Москве, и это письмо он получил сам, не передав его ей, т. к. не хотел сцен. Что он так волновался, что даже заболел, что у него понизилась температура до 35 с десятыми. Словом, он ведет все к тому, чтобы расстаться с ней, и только его беспокоит, не будет ли она ему мстить и делать гадости».

«Мне говорили, что Д.Д. собираются присвоить звание Героя Соц. Труда. На что он с сарказмом мне ответил, что вряд ли, т.к. его настоящее поведение не позволит этого сделать. Потом он говорил, что уйдет со всех должностей и из Большого театра и из журнала и Союза. Говорил о том, что... не посещает заседаний редколлегии «Сов. Музыки». Пишет письма о вредной деятельности...
Особенно на меня произвело тяжелое впечатление его состояние после приезда из Италии и Франции. Он был в нервном и удручающем состоянии. Она тоже, несмотря на то, что привезла себе все, что только ей хотелось.
Вскоре Д.Д. поехал в Англию получать мантию и диплом доктора Оксфордского университета. Эта поездка ему доставила удовольствие...»

Ван Клиберн (США):

«Свой рассказ я хотел бы начать с телеграммы, которую получил от маэстро Д. Шостаковича, много лет назад. В ней говорилось, что я допущен в качестве участника на Международный конкурс имени Чайковского 1958 года. Эту телеграмму я с гордостью показывал всем своим друзьям и знакомым и говорил, что ее подписал сам знаменитый Шостакович, который был для меня легендой. Затем я познакомился с ним в Москве. Как председатель жюри Шостакович вручал мне первую премию победителя конкурса среди пианистов. Позже на приеме в Кремле мне представилась возможность ближе познакомиться с этим всемирно известным человеком.
Когда я вспоминаю Шостаковича, я прежде всего думаю о том, что всю свою жизнь он посвятил музыке, творению прекрасного. У нас в Америке хорошо знают и высоко ценят его произведения, в частности, выдающуюся Пятую симфонию. Кроме этого знакомы нашей публике и другие его сочинения: сонаты для фортепиано, концерты для фортепиано, для виолончели, для скрипки, великолепные прелюдии и фуги. Квинтет для фортепиано (op. 57) и Трио для фортепиано (op. 67). Я вспоминаю интересный эпизод в связи с этим произведением. Однажды я был в гостях у Святослава Рихтера, который был большим другом и поклонником таланта Шостаковича. И Рихтер рассказал мне, что за несколько дней до того, как он увидел партитуру трио, ему приснился сон, будто он исполняет именно это произведение. Это было, по словам Рихтера, удивительное ощущение еще неизвестной музыки».

3 декабря 1958 г.
Л. Стоковский:

«Дорогой господин Шостакович.
Я благодарен Вам за Ваше письмо от 25 октября и Ваше великодушие в желании предоставить мне исполнение Вашей 11-й симфонии. <...> Я убежден, что эта симфония – Ваше величайшее сочинение, поскольку оно содержит глубокое послание Человечеству. Если бы оно и должно быть короче, то только Вы, как создатель симфонии, можете сделать это.
Я думаю также, что можно было бы создать чудесный фильм на основе Вашей симфонии, поскольку, хотя это абстрактная музыка, ей присущ глубокий драматизм. Фильм должен содержать всеобщий призыв к свободе, проникающей в сердца людей. Действие может происходить в Ленинграде или в воображаемой стране.
12 декабря я буду дирижировать 11-ой симфонией впервые в Нью-Йорке. Конечно же, она будет исполнена полностью».

 


назад