Страницы жизни

В мае 1947 года Шостакович находился в Праге на фестивале «Пражская весна», где состоялись его авторские концерты. Он участвовал в исполнении Квинтета, Трио № 2, играл Вторую фортепианную сонату. Дважды в концертах «Пражской весны» прозвучала Восьмая симфония под управлением Евгения Мравинского.
Летом 1947 года семья Шостаковичей жила на даче в Келломяки (Комарово) под Ленинградом. Здесь 21 июля Шостакович начал писать Первый скрипичный концерт.
«Подача. Точный удар головой, но Дорофеев в последний момент отбивает кулаком к Пшеничному. Пшеничный сильно бьёт на край. Фёдоров обводит своего противника и сильно и точно бьёт с угла на ворота». Это не комментарий Вадима Синявского, а фрагмент из письма Дмитрия Шостаковича, к моменту написания этого письма – всемирно известного композитора, автора двух опер, трёх балетов, шести симфоний. Увлечение с юности футболом и спортом сопровождало Шостаковича всю жизнь.

Шостакович избран депутатом Верховного Совета РСФСР.
Май: присутствие на фестивале «Пражская весна».
«Поэма о Родине» для солистов, хора и оркестра (ор.74).
Фильм «Пирогов» (ор.76).

16 февраля 1947 г.

«Даю Вам честное слово, что первый раз в жизни я решаюсь от всего сердца поблагодарить автора статьи или заметки обо мне.
Я никогда этого не делал. Мне кажется, что так поступать не нужно. Можно благодарить за вкусное угощение, за помощь в делах и т. п., но за статьи, заметки, рецензии и т. п. благодарить нельзя. <...>
Так вот: я горячо благодарю Вас за Вашу статью обо мне в «Известиях». Она доставила мне много радости. По всей вероятности, и потому, что обо мне вообще ничего не пишут за последнее время, а если и пишут, то... Кое в чем я с Вами не согласен. В частности, в определении моей 8-й симфонии как «грациозной» и со слишком большим преувеличением насчет «моцартовской легкости». Но это совершенно не важно».

Рудольф Баршай
(дирижер):

«Познакомился я с ним в 1947 году, я был еще студентом консерватории, тогда мы начинали наш квартет, тот, который сейчас называется Бородина. Мы выучили Первый квартет Шостаковича, были в восторге. Я позвонил Шостаковичу и сказал: «Дмитрий Дмитриевич, я студент консерватории такой-то, мы выучили Ваш Первый квартет, и хотели Вам сыграть». Он сразу: «Когда у вас следующая репетиция?». Я говорю: «Завтра».
– В котором часу?
– В 9 утра.
– Где?
– В консерватории.
– В каком классе?
– В 47.
– Я там буду.
Был такой короткий разговор.
Он приехал, опоздав на две или три минуты. И когда он пришел, опоздав на две или три минуты, он перед нами, мальчишками, извинялся еще пять минут, а мы не знали, куда деться от смущения, – перед нами сам Шостакович стоит и извиняется. А он говорил: «Вы, пожалуйста, не сердитесь, я вообще никогда никуда не опаздываю, но сейчас такой мороз». Было очень холодно, градусов 20, а он жил на Кутузовском проспекте и говорит, что с транспортом очень трудно. А мы не знали, что говорить ему.
Это была моя первая встреча с Шостаковичем. Потом много раз мы встречались, играли с ним вместе и ему играли каждый раз, когда что-то выучивали. И в те времена, когда Третий и Четвертый квартеты не разрешались к исполнению, мы, конечно, их выучивали и ему играли и играли на квартирах у друзей. Официально нельзя было играть эти квартеты».

Галина Шостакович,
дочь композитора:

«Очень пунктуальный и обязательный человек, не воспринимал, что такое «опоздал, будильник не прозвенел». Сказал в 9 часов, значит, в 9 часов, сказал в 10 часов, значит, в 10 часов, очень был пунктуальный.
– Чего он не терпел, что его раздражало в людях?
– Он вел себя с людьми деликатно и не показывал, что его что-то раздражает. Были случаи, когда, он, желая не обидеть, например, приносит кто-то свое сочинение, а он не хотел сказать «у вас плохое сочинение», – он это никогда не говорил. И он говорил такими быстрыми фразами «это очень хорошо, очень хорошее сочинение» – и просто забивал оппонента «очень хорошо, очень хорошее сочинение», и дескать, ладно, и пошел вон.
Когда мы стали взрослые и когда нам можно стало сказать, что это не очень приятный человек, помню, он только один раз сказал, – «этому человеку нельзя давать руки, с этим человеком прошу не иметь никаких дел».
– Как он относился к письмам?
– Он очень любил письма писать, в то время редко кто так много писал – можно позвонить, рассказать, получить ответ и все ясно, а он очень много писал. Я помню даже, что в день он просил опустить по три, по четыре письма. Он считал, что на любое пришедшее письмо обязательно нужно ответить, – хоть два слова, хоть три слова.
Он не только письма вежливости писал, писал довольно много откровенных писем. Вообще он был неплохой писатель, даже хороший. Он получал удовольствие, когда писал письма».

Максим Шостакович,
сын композитора:

– Его письма – может быть, когда- нибудь наступит момент – их все соберут и опубликуют...
– Да, у него было свое ощущение языка. Он чувствовал, знал цену слова, поэтому он так любил Гоголя, Зощенко – красота фразы, юмор – он любил повторять слова по два раза – скажет и повторит. Кстати, это перешло и моему сыну – такая манера – два раза повторять.
– А чем Ваш сын Митя сейчас занимается? Расскажите, пожалуйста, о Ваших детях.
– Он сочиняет свою музыку на всяких синтезаторах. Современные средства звукоизвлечения и звукозаписи создали широкое поприще для него, и он занимается этим. Очень похож, кстати, на деда. Добрый, очень добрый. Отец тоже добрый был. Животных любил отец. Он никогда с ними – это его слово – «не цацкался». Он говорил: «Не цацкайтесь! Мойте руки после того, как потрогали собаку». И животные его очень любили.
Кот у нас был такой, Васька, полудикий, – поймать его, взять на руки было трудно. А с ним – пойдет отец гулять по кружку – там в Жуковке у нас был квартал дач – и он по этому кругу, который занимал, может, 1,5 км – шел гулять, и кот, хвост трубой, рядом с ним идет обязательно. Признавал, значит. Вот надо таким быть.
Конечно, быть таким, как мой отец, – остается только мечтать. Хочется ему подражать, но трудно.

20 января 1947 г., Москва.

«За время моего пребывания в больнице мы переехали на новую квартиру.<...> Телефона у меня нет. Обещают поставить, но, как известно, обещанного иногда ждут три года. После болезни я чувствую себя хорошо. Нету осложнений, и то слава Богу. Немного я еще слаб. Сижу дома и лишь иногда выхожу на улицу, прогуливаюсь. Скучать не приходится, так как мои друзья меня довольно энергично посещают.
<...> Мы возимся с приведением в порядок новой квартиры».

Сергей Герасимов
(режиссер):

«Быстрота, с которой он делал партитуру, поражала всех. Он слышал сразу все инструменты. И с быстротой и жадностью наносил нотные знаки на бумагу. Это было просто удивительно, какое-то завораживающее действие – наблюдать Шостаковича, который переписывал наново целые куски партитуры, моментально находя место для всех инструментов...
Я видел, как оркеструет Дмитрий Дмитриевич. Это было поразительно красиво, просто как чудо».


назад