9 февраля 1974 года Шостакович позировал художнику Таиру Теймуровичу Салахову, который сделал несколько набросков к будущему портрету, ныне находящемуся в Третьяковской галерее.
15 ноября в Ленинграде, в Малом зале филармонии состоялась премьера Пятнадцатого квартета в исполнении Квартета им. Танеева. 22 ноября квартет был исполнен «танеевцами» в Московском Доме композиторов.
14 сентября 1974 года в московском Камерном музыкальном театре состоялась премьера оперы «Нос», которая не ставилась в России с 1930 года. Постановщик спектакля Борис Покровский, музыкальный руководитель и дирижёр Геннадий Рождественский.
Шостакович позирует Таиру Салахову. 9 февраля 1974 года. Фото Л. Иванова
Шостакович позирует Таиру Салахову. 9 февраля 1974 года. Фото Л. Иванова
Фото Л. Иванова.
В каталоге выставки Таира Салахова этот портрет был описан так: «Шостакович показан как человек, несущий на себе груз XX века».
В квартире на ул. Неждановой в 1974 г. Фото С. Хенкина.
В квартире на ул. Неждановой в 1974 г. Фото С. Хенкина.
С «танеевцами» Владимиром Овчареком, Виссарионом Соловьевым, Григорием Луцким и Иосифом Левинзоном на утренней репетиции 15 ноября 1974 года.
Шостакович и Квартет им. Танеева в Союзе композиторов СССР. 22 ноября 1974. Фото С. Хенкина
Коллежский асессор Платон Кузьмич Ковалёв в исполнении Эдуарда Акимова. Фото В. Полунина
С Геннадием Рождественским на репетиции оперы «Нос». Фото В. Полунина
На репетиции «Носа» с Лео Арнштамом. Фото В. Полунина
Борис Александрович Покровский. Фото В. Полунина
Шостакович в зале после премьеры оперы «Нос». Позади Наталья Рождественская, справа - Лев Михайлов, в первом ряду Моисей и Ольга Вайнберги. Фото В. Полунина
Дмитрий Шостакович, Геннадий Рождественский, Борис Покровский и весь коллектив - участники постановки "Носа" в Камерном музыкальном театре в 1974 г. Фото В. Полунина.
Дарственная надпись Шагала на альбоме, который подарил Шостаковичу Хачатурян.
12 и 14 сентября – премьеры оперы «Нос» в Московском камерном музыкальном театре. 25 октября – премьера Пятнадцатого квартета. Соч. 144. 23 декабря – премьера Сюиты на слова Микеланджело. Соч. 145. Председатель оргкомитета Международного конкурса им. Чайковского. Вновь избран депутатом Верховного Совета СССР.
“
10 января 1974
У меня опять плохо работает правая рука. До такой степени плохо, что я начал тренировать левую руку, но пока успехи мои в этом деле ничтожны.
Из письма М. Шагинян
“
12 апреля 1974, Жуковка
Простите, что так мало пишу: у меня очень плохо работает правая рука.
Из письма М. Шагинян
“
23 августа 1974
Главное в этих сонетах следующее: Мудрость, Любовь, Творчество, Смерть, Бессмертие...
Из письма И. Гликману
“
21 февраля 1974, Жуковка
Когда я читаю «Палату № 6» Чехова и когда в этой повести речь идет об Андрее Ефимовиче Рагине, то мне кажется, что я читаю мемуары обо мне. Особенно это относится к описанию приема больных, или когда он подписывает «заведомо подлый счет», или когда «мыслит»... и ко многому другому. Перечитайте «Палату № 6». Тогда «мой образ» для Вас станет ясным». Рука моя пишет плохо, с большим трудом. Поэтому письмо на этом заканчиваю... Было бы хорошо, если бы нам с Вами удалось бы встретиться и не торопясь выпить вина и «порассуждать.
Из письма Б. Тищенко
“
24 августа 1974, Жуковка
Я довольно много сочинял в последнее время. Я сочинил Сюиту для баса и фортепиано (11 номеров) на слова Микеланджело. <...> После этой Сюиты я сочинил «Четыре стихотворения капитана Лебядкина» на слова Достоевского: № 1. Любовь капитана Лебядкина. № 2. Таракан. № 3. На балу в пользу гувернанток. № 4. Светлая личность. Все это из романа «Бесы». Капитан Лебядкин в большой степени шут гороховый, но, как мне кажется, фигура зловещая.
Из письма Б. Тищенко
“
Ирина Шостакович, вдова композитора:
Был юбилей Микеланджело. Дмитрий Дмитриевич удивился, что у Микеланджело есть и стихи, и попросил меня достать книгу. Он довольно быстро отметил то, что его интересует. Потом что-то отбросил, что-то сгруппировал и стал сочинять. И довольно быстро сочинил этот цикл. А что касается посвящения – когда он кончил, он меня позвал, говорит: «Иди сюда», – а я что-то делала. Я говорю: «Ну что я пойду, я все равно в музыке не понимаю». Он говорит: «Ты же грамотная, подойди сюда». Я подошла и вижу, что он написал посвящение мне. Это сочинение он потом оркестровал для большого оркестра, его исполнил первый раз Максим уже после смерти Дмитрия Дмитриевича...
Из интервью, взятого О. Дворниченко
“
Родион Щедрин:
Его всегда было интересно наблюдать. На лице Шостаковича все отражалось – малейший нюанс музыки. Мне вообще кажется, что квартеты Шостаковича по степени фиксации душевных состояний не знают себе равных и сравнимы с тончайшими незаметными переливами в природе, постепенной сменой ночи утром, утра – днем... Шостакович хотел написать двадцать четыре квартета во всех тональностях, но успел написать только пятнадцать.
Из интервью, взятого О. Дворниченко
“
"Знаешь, Митя, а ведь обещанных вам двадцати четырех квартетов мне не написать..." Как бесконечно жаль, что слова эти оказались справедливыми...
Цыганов Д. Полвека вместе. С. 31
“
Максим Шостакович, сын композитора:
– Был ли какой-то замысел, о котором Дмитрий Дмитриевич думал и который ему не удалось реализовать? – Думаю, что замыслов было много – закончить по всем тональностям квартеты – не закончил, не успел, думаю, что вернулся бы и к фортепьянным прелюдиям и фугам. Опера «Черный монах» так и не осуществилась. Оперу «Игроки» он не написал, правда, по другой причине – он решил не отклоняться от текста Гоголя и получилось, что только самое начало заняло уже столько времени, что вся опера получилась бы необыкновенно длинной – так что он просто бросил это.