1945

В 1945 году, ко дню девятилетия дочери, Шостакович сочинил фортепианную пьесу «День рождения». Пётр Вильямс прямо на нотной рукописи сделал портрет Гали цветными карандашами.

Иегуди Менухин и Дмитрий Шостакович в ВОКСе. Декабрь 1945. Фото Е. Явно.

Явно Е.И., Шостакович, Менухин, Шнеерсон и Оборин в ВОКСе в декабре 1945.

Шостакович Д., Гарриман А., Гарриман (дочь), Кеменов В., Храпченко М., Иегуди Менухин на приеме в ВОКС в честь Менухина. Москва, 17.11.1945.

Д.Д. Шостакович и В.М. Сердечков исполняют Симфонию № 9 для музыкантов симфонического оркестра Ленинградской филармонии 25.09.1945.

Д.Д. Шостакович и Н.С. Голованов. Москва, 1945.

Шостакович за роялем во время работы на фоне портрета работы Д. Гутман. 1945 год.

Портрет Гали Шостакович. Рисунок Петра Вильямса.

Сочинение фортепианного цикла «Детская тетрадь». Соч. 69
3 ноября – премьера Девятой симфонии. Соч. 70

“

2 января 1945, Москва

Новый год мы встречали. Встречали у нас на квартире. Отказать было неудобно, т. е. встречали «в складчину». Было «весело» и шумно. Наиболее тяжелые часы наступили после 3-х часов ночи. Далеко живущие гости (люди мне чужие и неинтересные) стали дожидаться первого трамвая. Ушли они в 6 часов (!). Я мечтаю о том, что в 1945 году мы водрузим знамя победы в Берлине.
Мои планы на 1945 года неясны.
(продолжение письма)
Я ничего не сочиняю, т. к. живу в очень скверных условиях. От 6 и до 18 часов я лишен двух видов элементарных удобств: света и воды. Особенно тяжело переживать эти неудобства с 15 до 18 часов. Уже темно. Керосиновые лампы мало освещают. Зрение у меня плохое. При керосине я не могу писать. Нервы сильно изматываются от темноты...
Моя машина до сих пор не действует. Нету у меня бензина. Нету шофера и, пожалуй, средств такового содержать...

Из письма неизвестному адресату

“

Галина Шостакович,
дочь композитора:

Естественно, дочка композитора, нужно учить музыке, но я не очень успешно это проделывала, и отец по мере возрастания моих способностей сочинял, усложнял пьески: одну отыграла хорошо, завтра будет следующая. Я села играть эти пьески на прослушивании в Доме композиторов, одну сыграла, вторую не доиграла, забыла, расплакалась, вышел отец, доиграл, говорит: «Ладно, ладно, она еще маленькая». Через некоторое время меня освободили от занятий. Конечно, жалко, но что-то не пошло, так бывает. Я стала биологом.
Когда бабушка приезжала, начиналась колготня, беготня, я помню, у нее была такая лиса, вроде шарф, тогда носили. Она почему-то переворачивала ее, лису, мехом внутрь, клала на пол, сажала нас на эту лису и вот так за хвост возила. Все говорили – зачем, вы испортите. Она была эмоционально-заразительная. Я помню, мы ее ждали, потому что она нас на лисе возила.

Из интервью, взятого О. Дворниченко

“

М. Шостакович,
сын композитора:

Мама была замечательный фотограф. Много знаменитых фотографий, снятых ею – написание Восьмой симфонии в Иваново в маленьком домушке, вообще много фотографий, сделанных матерью – и позже, в Комарово.
Он не любил фотографироваться. Лучшие фотографии мама всегда делала незаметно. Потому что он перед камерой закусывал губу, не знал, что делать, а мать умела подловить момент.
В картишки раньше любил поиграть, я помню... а потом как-то перестал. Пасьянсы любил раскладывать – это у него от мамы от его – Софьи Васильевны.
Он и меня учил раскладывать пасьянс. Я уже забыл, как это делается. Больше всего любил «Дядя Нил» – четыре ряда карт – сверху червы, бубны, трефы, пики...

Из интервью, взятого О. Дворниченко

“

Август 1945 г.
Даниэль Житомирский:

...я постоянно видел Шостаковича. Август был на редкость погожий и располагал к летним досугам. Но Шостакович в них почти не втягивался. У него явная антипатия к любым видам пассивной созерцательности, вообще к незаполненному, «нейтральному» протеканию времени. Он не любит поэтому ни медлительных прогулок с разглядыванием облаков, ни тем более досужих, случайных бесед. Участие в каком-нибудь активном процессе – единственная мыслимая для него форма существования. <...> В разговоре он предельно лаконичен; его реплики отрывисты, афористичны, часто с ироническим подтекстом. Он как бы все время торопится «перейти к делу». Иногда соглашался поиграть в четыре руки.

Житомирский Д. Из впечатлений минувших лет // Д. Шостакович:
Статьи и материалы. С. 183–184