1923

Август 1923
Мария Шостакович:

...вырос, загорел, весел и влюблен... Девица странная, кокетка, мне не нравится, но ведь на сестер так трудно угодить.

3 августа 1923, Крым, г. Кореиз

Дорогая мамочка!

<...> Ты пишешь, чтобы я был осторожен и не бросался в омут. На это я хочу развести маленькую философию. Чисто животная любовь... это такая гадость, что о ней не стоит говорить. Я думаю, что у тебя не было обо мне таких мыслей. В данном случае человек ничем не отличается от животного. Теперь, если, предположим, жена разлюбила своего мужа и отдалась другому, любимому человеку и они, несмотря на общественные предрассудки, стали открыто жить. В этом нет ничего плохого. Наоборот, это даже хорошо, что Любовь действительно свободна. Обет, данный перед алтарем, – это самая страшная сторона религии. Любовь не может продолжаться долго. Самое, конечно, лучшее, что можно вообразить, это полное упразднение брака, т. е. всяких оков и обязанностей при любви. Но, конечно, это утопия. Если не будет брака, то не будет и семьи, а тогда это будет уже совсем плохо. Но, что, во всяком случае, любовь свободна, об этом не может быть и речи. И, мамочка дорогая, я тебя предупреждаю, что, возможно, если я полюблю когда-нибудь, то моей целью не будет связать себя браком. Но если я женюсь и моя жена полюбит другого, то я ни слова не скажу, если ей понадобится развод, я дам ей его, взяв вину на себя. <...> Но в то же время существует святое призвание матери и отца. Так что, когда обо всем подумаешь, то прямо голова начинает трещать. Во всяком случае, любовь свободна!
Ты, мамочка, прости, что я с тобой так разговариваю. В данном случае я с тобой говорю не как сын, а как философ с философом. <...> Мне бы очень хотелось, чтобы ты мне написала бы словечка два по этому поводу. Разврат – это, значит, то, когда мужчина за деньги покупает женщину. А кроме этого, есть свободная любовь и принудительный разврат. Крепко тебя целую и остаюсь любящий сын Митя.

19 августа 1923
Мария Шостакович:

Сегодня Митя играет в Алупке, получит миллиард...