24 февраля 1922 года семью постигло несчастье: скончался Дмитрий Болеславович Шостакович. Портрет отца Дмитрий поставил на стол как вечную память. В 1922 году была написана сюита для двух фортепиано, посвященная памяти Д.Б. Шостаковича.
Шостакович в 20-е гг.
Автограф cюиты для двух фортепиано, посвященной памяти Д.Б. Шостаковича.
«Высокоталантливому пианисту Иосифу Захаровичу Шварцу, от преданного Д. Шостаковича. 4/ХII 1922 года»
Тема с вариациями для оркестра. Соч. 3. Две басни Крылова для голоса с оркестром «Стрекоза и Муравей», «Осел и Соловей». Соч. 4. Три фантастических танца для фортепиано. Соч. 5. Сюита для двух фортепиано. Соч. 6.
“
После смерти моего отца мне пришлось очень нуждаться. Приходилось много «халтурить» и служить в кино. Все это подорвало здоровье и расшатало нервную систему... Очень утомляет механическое изображение на рояле «страстей человеческих». В связи со служением в кино у меня пропала масса времени, здоровья и энергии.
Из «Жизнеописания», написанного 16 июня 1926
“
1920 – «Выдающееся музыкальное и виртуозное дарование...» 1921 – «Надо удивляться столь раннему развитию...» 1922 – «Выдающийся по таланту музыкант... Достойно удивления и восхищения».
Из записей ректора Петроградской консерватории А.К. Глазунова о Д. Шостаковиче
“
Лео Арнштам:
Мы были необыкновенно счастливы... Это было время такого необыкновенного счастья, таких поисков духовной всеобщности народа... Маяковский тогда написал «Приказ по армии искусств»: «Улицы – наши кисти, площади – наши палитры... На улицу тащите рояль». Рояли тащили на улицу буквально... И Шостаковича, и нас, учеников консерватории, сажали на какой-нибудь грузовик, взгромоздив туда рояль, и мы метались, мотались по городу, по районам, играли, выступали... Дело было в гигантском впитывании в себя всего смысла, всей музыки революции... Было необыкновенное количество праздников революции, на которые мы бегали...